— Какие ж паспорты! Одна здешняя мещанка, а другая из соседнего уезда; всего за сорок верст.
— Которая из уезда?
— Вот эта, Настасья.
Полицмейстер махнул унтеру головой; тот отвечал: «Слушаю, ашекобродие!»
Перешли в зал. Полицмейстер сел, расставил ноги и не снял каски. Англичанин сел весьма благопристойно; а десятеричное i стал у клавикордов и наигрывал одною рукою юристен-вальс.
— Позвольте мне, господа, как хозяину, узнать теперь, чему я обязан вашим посещением? — отнесся Крылушкин к полицмейстеру.
— А это ты сейчас, братец, узнаешь. Ты, кажется, оратор и оператор? — сказал полицмейстер.
I улыбнулся, англичанин покраснел и насупился, а Крылушкмн переспросил:
— Что изволите говорить, сударь?
— Ты лечишь?