— И Настю взяли? — спросил встревоженный старик.
— Повели, батюшка, Сила Иваныч.
— Таки свое сделали, — проговорил Крылушкин и теми же пятами, не заходя домой, бросился к калитке.
— Иди, беги, родимый! Заступись за нее, сироту, — говорила ему вслед старуха.
Но уж поздно было защищать Настю.
Старик, задыхаясь от усталости и тревоги, бежал около двух верст до площади, где стоят извозчики. Облитый потом, он сел на дрожки и велел везти себя в врачебную управу. Не глядя, что вынул из кармана, он дал извозчику монету и вбежал в сени. Баба и старуха сидели на окне. Старуха плакала.
— Чего? что с вами сделали? — спросил перепуганный Крылушкин.
— Отец ты наш! За что же на нас срам-то такой?
— Что, что? скорей говорите.
— Да как же на старости-то лет меня, старуху, осматривать при всех при бесстыжих глазах.