Колокольцов. Иван Максимыч! Вы не в своем уме!
Князев. Я дураку прощаю.
Колокольцов. Но мы простить не можем: мы все оскорблены.
Молчанов (совершенно забываясь). Вы!.. Вы?.. Да что такое вы? (Указывая на Князева.) Когда он, вор, убийца, развратитель… когда он не боится вас, так что ж такое вы? (В азарте.) Я говорю вам: он убийца! Пишите протокол!! Он утопил в реке моего отца. Весь город это говорит!
Князев вздрагивает.
Что вы меня терзаете допросами, тогда как у меня отцовская кровь из сердца выступает!.. Вы злить меня вытребовали… Я понимаю вас… вы все здесь князевская шайка!.. Кто не дурак, тот плут; а кто не плут, так грош ему цена.
Князев встает и тихо машет рукою по направлению к двери, давая знак всем выходить. Ближайшие к дверям купцы тотчас же один за другим выходят. Прочие, не сводя с Молчанова глаз, тоже подвигаются к двери. Молчанов же, не замечая этого движения, продолжает.
Вы понагнали во двор сюда мещанишек, из которых Князев давно весь мозг повытряс. Он их угощал через своих сидельцев. Он их стращал, что фабрики через меня позакрываются и через меня ни у кого у них работы не будет. Вы научили доброму мою жену просить на мужа… Зачем еще детей моих сюда не привели?
Марья Парменовна (проходя во внутренние комнаты). Нечего тебе здесь детей вспоминать.
Молчанов (Колокольцову). А вы! вы… голова, товарищ мой, вы с учеными, с поэтами водили дружбу. Социалист вы были, народник… славянин вы… вы из-за чего подличаете? Из-за того, что Фирсовым радетельством попали в головы… Простите вы меня, вы… вы не голова… а черт вас знает, что вы… (забываясь) вы мерзавец!