Колокольцов быстро нагинается под стол и шарит там рукою.
Князев (Колокольцову). Чего вы ищете?
Колокольцов. Бумага, кажется, одна упала; да это ничего… (Не разгибаясь, выбегает на двор.)
За головою один за другим выходят остальные купцы.
Молчанов. Вы расточители!.. Вы расточили и свою совесть и у людей расточили всякую веру в правду, и вот за это расточительство вас все свои и все чужие люди честные — потомство, бог, история осудят…
Князев уходит в среднюю дверь и запирает ее за собою.
Не расточителем, а стяжателем великим буду… если бог поможет мне хоть все, хоть до последнего алтына все отдать тому, кто бы сумел вдохнуть живую душу в грудь моим, открытым всякому пороку, детям!..
Анна Семеновна (проходя во внутренние комнаты). А для чего же сказано: остави останки младенцам своим? (Уходит.)
Молчанов. Они богаче будут, оставшись нищими, да не с такой волей слабой и не с таким ничтожным сердцем, какое тут (бьет себя в грудь) — какое тут у их несчастного отца! (Бледнеет и падает без чувств в кресло.)
Дробадонов (сидевший до сих пор с опущенною головою во все время монолога Молчанова, быстро вскакивает). Что это? (Испугавшись.) Все ушли! (Вскакивает и сильно хватает Молчанова.) Иван Максимыч! Не время спать! (В ужасе.) Он сомлел… Что делать, господи! (Бросается к двери.) Га! заперта! (Толкает дверь, но она не подается.) Мы здесь в ловушке! (Кидается к Молчанову, схватывает его, бесчувственного, и тащит перед собой к окну.) Приди, приди в себя! Через минуту кончат суд и нет спасенья!