— Помнишь, Ипполит, как она когда-то не могла простить тебе твоего отзыва о монастырях и о Пушкине? — говорил весело Вязмитинов.
— Однако простила же, и, может быть, благодаря ей Ипполит не сделался солдатом, — вмешалась Евгения Петровна.
— Что ее племянница? — осведомилась Мерева.
— Лиза? Она умерла.
— Скажите! Как это странно! Отчего же это она умерла?
— Простудилась.
— Всю жизнь изжила, — подсказал Вязмитинов.
— Какой ты нынче острогон! — заметил, ставя на стол свою чашку, Розанов.
— С ней там опять была история почти в том же роде, — начала, выдавливая слова, Мерева. — На моего внука рассердилась — вот на него, — пояснила камергерша, указывая на золотушного гусара.
— Это вы о ком говорите?