Еще и еще.
«Ну пусть же еще ударит, если это не сон», — думал Помада, пригревая бок на теплой лежанке.
И еще ударили.
— Кто там? — вскинув голову, спросил Помада.
Гул какой-то послышался из-за окна, а разобрать ничего невозможно.
— Чего? — спросил Помада, приложив теплое лицо к намерзлому стеклу.
Опять гул. Человеческий голос, а ничего не разберешь.
«Перепились, свиньи», — подумал Помада, надев докторовы медвежьи сапоги, вздел на рукава полушубок и пошел отпирать двери холодных сеней.
— Кто?
— Свои, батюшка.