Пархоменко сробел и сказал, что он не материалист.
— Я только против брака. Я рассуждаю по разуму, — говорил он, стараясь поправиться от конфуза.
— Ну и что ж такое? Ну и что ж такое вы рассуждаете против брака? — взъелась на него опять маркиза.
— Что брака не должно быть в наше время.
— А что ж должно быть? Разврат?
— Гм!.. что вы еще называете развратом, — надо знать…
— А я называю развратом вот этакую пошлую болтовню при молодой женщине, которая только что вышла замуж и, следовательно, уважает брак.
Пархоменко заковыривал все глубже глаз и, видя, что к нему подходят Бычков и Арапов, воодушевлялся.
— Да мало ли что в Москве могут уважать! — произнес он, засмеявшись и хракнув носом.
Маркиза закусила поводья, зайчик нырнул ей в самый затылок, и мозги у нее запрыгали: