— Значит, то же самое.
— Я не за мнение, а за честную память вступилась.
— За память мертвого обижать живого?
— Память таких людей священна.
— С памятью известных людей связано почтение к известной идее, — произнес тихо, но твердо Персиянцев.
Розанов оглянулся: ему почудилось, будто он Помаду слышит.
— Ерундища какая-то, — произнес Бычков. — Мертвые берегут идеи для живых, вместо привета — вон, и толковать еще о какой-то своей терпимости.
— А у вас, что ли, у вас, что ли, терпимость? — забарабанила маркиза. — Гггааа! у вас нож, а не слово, вот ваша терпимость.
И пошло. Только порою можно было слышать:
— Так всех, что ли, порежете?