— Гггааа! это ужасно! Оничка шел и все… Пусть лопаются.
«Фу ты, дьявол возьми, что это такое! — думал Розанов, — из-за чего это у нее сыр-бор горит?»
— Ужасно, — рассказывала маркиза другим. — Народ идет, и Оничка идет, и все это идет, идет…
«Эк, черт возьми, фантазирует», — думали другие.
— Теперь уж не удержать, — радостно смеясь, замечала маркиза, — общество краснеет.
Некоторые, точно, краснели. В числе краснеющих был Розанов, Райнер и Рациборский.
В тот вечер, когда происходил этот разговор, было и еще одно существо, которое было бы очень способно покраснеть от здешних ораторств, но оно здесь было еще ново и не успело осмотреться.
Маркиза возвещала об этом существе необыкновенно торжественно.
— Какую я, батюшка, девочку приобрела! — говорила она Розанову, целуя кончики своих пальцев, — материял. Мы за нее возьмемся.
— Какую я, батюшка, девочку приобрела! — говорила она Рациборскому, целуя кончики своих пальцев, — материял. Мы за нее возьмемся.