— Право, Никитушка сказывал, что очень обижается.
— Врешь, говорю тебе. — К брату давно поехали дать знать, что барышни прибыли?
— Перед вторым звоном Борис поехал.
— Отчего так долго собирался?
— Седло, говорит, никуда не годится, никакой, говорит, сбруи нет. Под бабьим начальством жить — лучше, говорит, камни ворочать. На весь житный двор зевал.
— Его уж давно пора со двора долой. А гусар не был? — совсем понизив голос, спросила игуменья.
— Нет-с, нынче не было его. Я все смотрела, как народ проходил и выходил, а только его не было: врать не хочу.
— То-то. Если ты только врешь на нее…
— Вот убей меня бог на сем месте!
— Ну, уж половину соврала. Я с ней говорила и из глаз ее вижу, что она ничего не знает и в помышлении не имеет.