Бертольди кивнула головою пришедшим и спешно докончила свою записку.
Последняя редакция ей нравилась.
— Слушайте, Бахарева, что я написала, — сказала она, вставши, и прочла вслух следующее: «Мы живем самостоятельною жизнью и, к великому скандалу всех маменек и папенек, набираем себе знакомых порядочных людей. Мы знаем, что их немного, но мы надеемся сформировать настоящее общество. Мы войдем в сношения с Красиным, который живет в Петербурге и о котором вы знаете: он даст нам письма. Метя на вас только как на порядочного человека, мы предлагаем быть у нас в Богородицком, с того угла в доме Шуркина». Хорошо?
— Что это такое? — спросил Розанов.
— Письмо, — отвечала, не обращая на него внимания, Бертольди.
— Знаю, что письмо, да к кому же это такое торжественное письмо?
— Вам оно не нравится?
— Нет, напротив, это в своем роде совершенство, но к кому же это?
— К Бычкову.
Розанов засмеялся.