— Разве не будет театра?
Райнер встал и потащил с собою своего азиатского друга, ожидавшего все время театрального представления.
Представление началось вскоре, но без посторонних зрителей.
— Сколько стоят эти цветы? — спросила Лиза Белоярцева, когда он возвратился, проводив до передней последнего гостя.
— Что-то около шестнадцати рублей, Лизавета Егоровна.
— Как же вы смели опять позволить себе такое самоволие! Зачем вы купили эти цветы?
— Господи боже мой! сколько вы времени видите здесь эти цветы, и вдруг такой букет, — отвечал обиженным тоном Белоярцев.
— Я вас спрашиваю, как вы смели их купить на общественный счет?
— Да отчего же вы ничего не говорили прежде? Ведь это, Лизавета Егоровна, странно: так жить нельзя.
— И так нельзя, нельзя, — отвечала запальчиво Лиза. — Mesdames! Вас не оскорбляет этот поступок? Вспомните, что это второй раз господин Белоярцев делает что хочет.