С Лизою поднялась и Ступина, которой все не жилось в Доме.
Дней пять они ездили, отыскивая себе квартиру, но не находили того, чего им хотелось, а в это время случились два неприятные обстоятельства: Райнер простудился и заболел острым воспалением легких, и прислуга Дома Согласия, наскучив бестолковыми требованиями граждан, взбунтовалась и требовала расчета.
— Что вам такое? чем вам худо? — урезонивал Белоярцев кухарку и девушек.
— Как не худо, помилуйте, — отвечала в один голос прислуга, — не знаем, у кого живем и кого слушаться.
— Да на что вам слушаться?
— Да как же хозяина не слушаться! А тут, кто тут старший?
— А на что тебе старший! Ну, я вам всем старший. Надя! приказываю тебе, чтоб ты нынче пришла мне пятки почесать. — Я тебе старший, ты, смотри, слушайся, — приходи.
Девушки фыркали над белоярцевскими прибаутками, но дня через два опять начинали:
— Нет вы, как вам угодно, а вы извольте себе другую прислугу иметь.
Надо было переменять прислугу.