— Уморительный — маскарад! — говорил Розанов тулупу.
— Именно уморительный, потому что умариваешься, как черт, — отвечал тулуп.
— И долго вы еще здесь проиграете?
— Нет: птица сейчас юркнула куда-то сюда. Сейчас вынырнет, а дома там его ждут.
— Да что это, вор, что ли?
— Какой вор! Иностранец по политическому делу: этих ловить нетрудно.
— А кто такой, если можно?
— Райнер какой-то.
— Черт его занает, не знаю, — отвечал Розанов и, пожав руку переодетого в тулуп, пошел, не торопясь, по улице и скрылся в воротах дома, где жили Вязмитиновы.
Райнер преспокойно сидел с Евгенией Петровной у печки в ее спальне, и они не заметили, как к ним через детскую вошел Розанов, поднявшийся по черной лестнице.