Войдя в спальню, Розанов торопливо пожал руку хозяйки и, тронув слегка за плечо Райнера, поманил его за собою в гостиную.
— Вас сейчас схватят, — сказал он без всяких обиняков и в сильном волнении.
— Меня? Кто меня схватит? — спросил, бледнея, Райнер.
— Известно, кто берет: полиция. Что вы сделали в это время, за что вас могут преследовать?
— Я, право, не знаю, — начал было Райнер, но тотчас же ударил себя в лоб и сказал: — ах боже мой! верно, эта бумага, которую я писал к полякам.
Он вкратце рассказал известную нам историю, поскольку она относилась к нему.
Подозрения его были верны: его выдавала известная нам записка, представленная в полицейский квартал городовым, поднявшим бумажник Красина.
— Кончено: спасенья нет, — произнес Розанов.
— Господи! к счастию, вы так неосторожно говорили, что я поневоле все слышала, — сказала, входя в. гостиную, Вязмитинова. — Говорите, в чем дело, может быть, что-нибудь придумаем.
— Нечего придумывать, когда полиция следит его по пятам и у вашего дома люди.