— Да, — отвечал Розанов.
Женни взяла бумагу и, подняв ее вверх, встала со стула.
— А что будет, если эта бумага пропадет? — спросила она, глядя тревожными и восторженными глазами на Розанова. — Отвечайте мне чистую правду.
— Если эту подорожную у Николая Степановича украдут?
— Да, если ее у него украдут? Скорее, скорее отвечайте.
— Если украдут, то… ему выдадут новую, а об этой объявят в газетах.
— И только? Говорите же: и только?
— И только, если она будет украдена и пропадет без вести. В противном случае, если Райнер с нею попадется, то… будет следствие.
— Да, но мой муж все-таки не будет отвечать, потому что он ничего не знал? Я скажу, что я… сожгла ее, изорвала…
— Да, что до вашего мужа, то он вне всяких подозрений.