— Держите же ее, берите, берите, — произнесла, дрожа, Женни.
Она выбежала из кабинета и через час вернулась с шелковым кошельком своей работы.
— Здесь что-то около сорока рублей. У меня более ничего нет, — лепетала она, беспрестанно меняясь в лице. — Берите это все и ступайте домой.
— Что вы такое задумали, Евгения Петровна! Вспомните, что вы делаете!
— Берите и ступайте, приготовьте ему какое-нибудь платье: он ночью будет у вас.
— Как вы это сделаете? Подумайте только, у нас не старая, не прежняя полиция.
— Ах, идите бога ради домой, Дмитрий Петрович. Я все обдумала.
Розанов положил в карман подорожную, деньги и отправился домой.
Женни возвратилась в свою спальню, пожаловалась, что она нехорошо себя чувствует и, затворив за собою дверь из детской, опустилась перед образником на колени.
Темные лики икон, озаренные трепетным светом лампады, глядели на молящуюся строго и спокойно.