Вошла Лиза. Она была бледна и едва держалась на ногах. Ее словно расшибло известие об аресте Райнера.
— У вас, Лизавета Егоровна, могут быть письма Райнера? — отнесся к ней Белоярцев.
— Есть, — отвечала Лиза.
— Их нужно немедленно уничтожить.
— Все пустые, обыкновенные письма: они не имеют никакого политического значения.
— Все-таки их нужно уничтожить: они могут служить указанием на его связь с нами.
Лиза встала и через пять минут возвратилась с пачкою записок.
— Сжигайте, — сказала она, положив их на стол.
Белоярцев развязал пачку и начал кидать письма по одному в пылающий камин.
Лиза молча глядела на вспыхивающую и берущуюся черным пеплом бумагу. В душе ее происходила ужасная мука. «Всех ты разогнала и растеряла», — шептало ей чувство, болезненно сжимавшее ее сердце.