Бертольди принесла две тетради, из которых одну положила перед собою, а другую перед Ступиной. Каверина вышла к своему ребенку, который был очень болен.
В зале снова водворилось скучное молчание. Белоярцев прохаживался, поглядывая на часы, и, остановясь у одного окна, вдруг воскликнул:
— Ну да, да, да: вот у нас всегда так! О поправках да тетрадях помним, а вот такие документы разбрасываем по окнам!
Он поднес к столу пустой конверт, надписанный когда-то Райнером «Ступиной в квартире Белоярцева».
— Еще и «в квартире Белоярцева», — произнес он с упреком, сожигая на свече конверт.
— Это пустяки, — проговорила Ступина.
— Пустяки-с! Я только не знаю, отчего вы не замечаете, что я не пренебрегаю никакими пустяками?
— Вы особенный человек, — отвечала та с легкой иронией.
Вышла опять скучнейшая пауза.
— Который час? — спросила Ступина.