— Розанов, — назвал себя Дмитрий Петрович.
Альтерзон поклонился молча и не вынимая рук, спрятанных до половины пальцев в карманы.
— Я имею к вам дело, — начал стоя Розанов.
Альтерзон снова молча поклонился.
— Извините меня, я не люблю разговаривать стоя, — произнес Розанов и, севши с нарочитою бесцеремонностью, начал: — Само собою разумеется, и вам, и вашей супруге известно, что здесь, в Петербурге, живет ее сестра, а ваша свояченица Лизавета Егоровна Бахарева.
— Да-с, — процедил Альтерзон.
— Она сама не может быть у вас…
— Да мы и не можем ее принимать, — подсказал Альтерзон с сильным еврейским акцентом.
Розанову показалось, что он когда-то и где-то слыхал этот голос.
— Отчего вы не можете ее принимать? — спросил он довольно мягко.