— Оттого… что она себя так странно аттестует.
— Как же это, позвольте узнать, она себя так аттестует, что даже родная сестра не может ее принять?
— Моя жена принадлежит к известному обществу, мы имеем свою репутацию, — надменно произнес Альтерзон.
Розанов посмотрел на барона, и еще страннее ему показалось, что даже черты лица барона ему не совсем незнакомы.
— Лизавета Егоровна такая честная и непорочная в своем поведении девушка, каких дай нам бог побольше, — начал он, давая вес каждому своему слову, но с прежнею сдержанностью. — Она не уронила себя ни в каком кружке, ни в коммерческом, ни в аристократическом.
— Я знаю, что она девица образованная.
— Но что же такое-с?
— Она живет в таком доме!
— Гм! Вы это говорите так, что, кто не знает Лизаветы Егоровны, может, по тону вашего разговора, подумать, что сестра вашей жены живет бог знает в каком доме.
— Да это почти все равно, — отвечал Альтерзон, топорщась индейским петухом.