Но как же остальное? Как она, наша интеллигенция?
— Много ли, — спрашиваю, — здесь соседей-помещиков теперь живет и как они хозяйничают?
— Нет, — докладывает, — какие же здесь господа? Господ здесь нет; господа все уехали по земским учреждениям, местов себе стараются в губернии*.
— Неужто же все по учреждениям? Этого быть не может!
— Да живут-с, — говорит, — у нас одни господа Локотковы, мелкопоместные.
— Ну так как же, мол, ты мне говоришь, что никого нет? Я даже знаю этого Локоткова*. (Это, если вы помните, тот самый мой старый товарищ, что в гимназии француза дразнил и в печки сало кидал.) Ты, — приказываю, — вели-ка мне завтра дрожки заложить: я к нему съезжу.
— Это, — отвечает, — как вам будет угодно; но только они к себе никакого благородного звания не принимают, и у нас их, господина Локоткова, все почитают ни за что.
— Это, мол, что за глупость?
— Точно так-с, — говорит, — как они сами своего звания решившись и ходят в зипуне, и звание свое порочат, и с родительницей своею Аграфеной Ивановной поступают очень неблагородно.
Заинтересовался я знать о Локоткове.