Глава пятьдесят первая
Только что я коснулся в разговоре с отцом Иваном деликатной истории войны на поповках, мой собеседник так и замахал руками.
— Ужасно, сударь, Орест Маркович, ужасно, — говорит, — мы, духовные, к этому смятению подвержены, о мире всего мира господа умоляем, а самим нам в этом недуге вражды исцеления нет.
Добродушный священник с сокрушением осенил себя крестом и, вздохнув, добавил:
— Думаю, — говорит. — что это не иначе как оттого, что где преизбыточествует благодать, там преобладает и грех.
— А ведь и ссориться-то, — говорю, — кажется, не за что бы?
— Да, совершенно, сударь, часто не за что.
— А все-таки ссоритесь?
— Да ведь как же быть: ссоримся-с и даже люте от сего страждем и оскудеваем.
Я посоветовал, что надо бы, мол, стараться уж как-нибудь ладить.