— Покажите нам ее здесь.
— Здесь нет ее.
— Кто же это такая? Антигона*, верно?
— Нет, не Антигона.
— Нет, без шуток, скажите, пожалуйста, какой из всех известных вам женщин вы больше всех сочувствуете?
— Моей маме, — ответила спокойно Ида и отправилась к бабушке с кружкою шалфейного питья, приготовленного на ночь старушке.
— Роман Прокофьич! — тихо позвала Софья Карловна художника.
Истомин нагнулся.
— Какая, я говорю, у меня дочь-то!
— Это вы об Иде Ивановне?