— Что они вам сделали, эти люди, Туберозов и Туганов?
— Ровно ничего.
— Может быть, они прекрасные люди…
— Очень может быть.
— Ну так за что же вы на них клевещете? Ведь это, конечно, клевета?
— Не все, а есть немножко и клеветы!
— За что же это?
— Что же делать: мне надо способности свои показать. За вас, чистокровных, ведь дядья да тетушки хлопочут, а мы, парвенюшки, сами о себе печемся.
Борноволоков вздохнул и с омерзением подписал бумагу, на которой Термосесов строил его позор, Савелиеву гибель и собственное благополучие.
Термосесов принял подписанную ябеду и, складывая бумагу, заговорил: