— Ну, а теперь третье дело сделаем, и тогда шляпу наденем и простимся. Я заготовил векселек на восемьсот рублей и двести прошу наличностью.
Борноволоков молчал и глядел на Термосесова, опершись на стол локтями.
— Что же, в молчанку, что ли, будем играть?
— Нет; я только смотрю на вас и любуюсь.
— Любуйтесь, таков, какого жизнь устроила, и подпишите векселек и пожалуйте деньги.
— За что же, господин Термосесов? За что?
— Как за что? за прежние тайные удовольствия в тиши ночей во святой Москве, в греховном Петербурге; за беседы, за планы, за списки, за все, за все забавы, которых след я сохранил и в кармане и в памяти, и могу вам всю вашу карьеру испортить.
Борноволоков подписал вексель и выкинул деньги.
— Благодарю-с, — ответил Термосесов, пряча вексель и деньги, — очень рад, что вы не торговались.
— А то бы что еще было?