— Я еще очень скорблю, а вы сразу со мной заговорили. О каком вы тут деле хотите со мной разговаривать?
— Да поправляйся скорей, вот что, потому что ведь хоть и в скорбех, а по слабости и есть и пить будем.
— Да это-то что, что про это и говорить? Есть-то и пить мы будем, а вот в этом-то и причина!
— Что, что такое? Какая причина?
— А вот та причина, что мы теперь, значит, станем об этом, что было, мало-помалу позабывать, и вдруг совсем, что ли, про него позабудем?
— А что же делать?
— А то делать, что я с моим характером никак на это не согласен, чтоб его позабыть.
— Все, братец, так; а придет время, позабудешь.
— Отец Захария! Пожалуйста, вы мне этого не говорите, потому что вы знаете, какой я в огорчении дикий.
— Ну вот еще! Нет, уж ты, брат, от грубостей воздерживайся.