— Да, об этом говорили… и, говорят, это правда.
— Ну да! И если хотите, по-моему, гусарская форма в самом деле… не совсем скромно.
— Да, но очень красиво!
— Красиво — да. Но и этот фартук, ведь это тоже дерзость! Гусар — и в фартуке! Но вот чего ему еще больше нельзя простить, это его несносная проницательность. От нее общественный вред.
— Вот, вот! Конечно, вред обществу нельзя позволить. Я слушаю, в чем вы видите это дело?
II
— А дело в том, что по какому праву господин граф портит нашу прислугу? Если он себя приучил, чтобы все за собою прибирать, то это для него и преудобно; но мы к этому пока еще ведь не стремимся. Не так ли?
— Конечно.
— Так для чего же он навязывает нам невозможную жизнь панибратства с прислугою, которая и груба и порочна?
— Это глупо.