— А ты, коли знаешь, говори толком, — сказал приказчик.
— Да что говорить! Говорить можно, потому от верных людей слыхал.
— Где ему слышать! — сказал опять Гвоздиков и подмигнул мне глазком.
— Не по-твоему ж, брехать не стану на ветер, — отвечал Анфалов: желтоглазый Анфаловым прозывался.
— А не брешешь, так говори.
— И расскажу.
— Ну, говори.
— А ты-то молчи, висельник! — отозвался к Гвоздикову приказчик.
Говор прекратился, и даже ямщик крикнул на лошадей свое «ну» как-то полегонечку.
— Извольте видеть, — начал Анфалов, — в древние еще времена, вскоре после Христова вознесения, когда по всей земле процветало древлее благочестие, ходил по миру странник. Ходил это он из города в город, из деревни в деревню и поучал народ на Божие угождение, чтоб жить, значит, no-Божеству, как Бог повелел.