— Мне сказывали, — продолжал крестьянин.
— И я сам в гражданской книжке читал, да и в киатре, в Москве бывши, слышал, как это актер перед всей публикой подтверждал, — прибавил Гвоздиков.
— А, дура! — заметил приказчик. — В гражданской книжке читал! А, дура, дура! Да что в тех книжках-то пишут?
— А что-с?
— Тьфу, дурак, право, дурак. — Приказчик плюнул.
— Ну-с, а актер-то в Москве подтверждал?
— И актер тот такой же дурак, как и ты.
— Да ведь он не сам от себя, чай, а с книжки.
— С книжки, с книжки. Что тебе те книжки-то? Учиться на собак брехать, либо что? Все одно, — продолжал он, — взять те книжки, порвать их на листы, да теми листами…
С козел раздалось громкое протяжное тпру-у и не дало нам услыхать последних слов приговора листам гражданской печати.