На другой день иду посмотреть, как мои жидки обретаются, и вижу, что все они уже не сидят и не лежат на брюхе, а стоя шьют.
- Отчего, - спрашиваю, - вы стоя шьете? разве вам так ловко?
- Никак нет, - совсем даже неловко, - отвечают.
- Так отчего же вы не садитесь?
- Невозможно, - отвечают, - потому - мы с этой стороны пострадали.
- Ну, так, по крайней мере, хоть лёжа на брюхе шейте.
- Теперь и так, - говорят, - невозможно, потому что мы и с этой стороны тоже пострадали.
Поляк их, извольте видеть, по другой стороне отстрочил. В этом и было всё его тонкое доказательство, зачем бог поляка создал; а жидовское падение всё-таки и после этого продолжалось.
Узнал я, что мой Шельменко нарочно поляка подвёл, и посадил их обоих на хлеб на воду, а сам послал за поручиком Фингершпилером и очень удивился, когда тот ко мне почти в ту же минуту явился и совсем в трезвом виде.
"Вот, думаю, немец их достигнет".