Но он меня успокоил, что у него нет ни отца, ни матери.
- Тятеньки, - говорит, - у меня совсем и в заводе не было, а маменька померла, а сапоги прислал целовальник из орловского кабака, возле которого Мамашкин до своего рекрутства калачи продавал. Но сапоги были важнейшие: на двойных передах и с поднарядом.
- А какой, - говорю, - ты мне хотел секрет сказать об обегдоте?
- Точно так, - отвечает, а сам на Полуферта смотрит.
Я понял, что, по его мнению, тут "лишние бревна есть", и без церемонии послал Полуферта исполнять какое-то порученьишко, а солдата спрашиваю:
- Теперь можешь объяснить?
- Теперь могу-с, - отвечает: - евреи в действительности не по природе падают, а делают один обегдот, чтобы службы обежать.
- Ну, это я и без тебя знаю, а ты какое средство против их обегдота придумал?
- Всю их хитрость, ваше благородие, в два мига разрушу.
- Небось, как-нибудь ещё на иной манер их бить выдумал?