* * *

В составе бывшей Российской империи — этой «тюрьмы народов» — Туркестан и Казахстан являлись окраинами, которые запечатлели на себе специфические признаки колониальных стран. В захватническом движении царской России «за Урал» область Туркестана и Казахстана привлекла внимание царской администрации прежде всего как военно-стратегическая база, утвердившись на которой можно было бы соперничать на востоке с Англией и исполнить заветную мечту русских царей еще со времен Петра I об овладении богатейшей Индией; с другой стороны, Туркестан и Казахстан представляли довольно обширный объект эксплоатации как рынки сбыта продуктов промышленности и источники сырья, а также использовались для земельной колонизации. Колонизируемые окраины представляли для развивающегося отечественного капитализма источник легкой наживы, а в земельно-колонизационном отношении — возможность переселения из районов крестьянских волнений на далекую окраину.

с той лишь (разницей, что здесь эксплоатация носила гораздо более грубый и неприкрытый характер. «Царская Россия была очагом всякого рода гнета — и капиталистического, и колониального, и военного, — взятого в его наиболее бесчеловечной и варварской форме» (И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10-е, стр. 4). Царское правительство не заботилось, как известно, о развитии местной промышленности. В культурном же отношении Туркестан (в том числе Киргизстан) являлся одной из наиболее отсталых окраин царской России.

В кочевых и полукочевых районах Туркестана, заселенных главным образом киргизами, казахами и туркменами, царизм проявил усиленную деятельность по линии земельной колонизации. Начало крестьянской колонизации Туркестана относится к 1874 г., когда по пути в Семиречье переселенцы осели и образовали поселки (Пишпекский, Аулиэ-Атинский, Чимкентский и другие уезды). В последующие годы волна организованного и неорганизованного (самовольного) переселенчества быстро возрастала.

К 1916 г. в распоряжении русских поселков и станиц (всего до 941 селения) в Туркестане числилось 1 900 тыс. десятин, или 57,6 % обрабатываемой площади. Иначе говоря, на каждого живущего в Туркестане русского приходилось 3,17 десятины обрабатываемой земли, а на каждого коренного жителя (узбека, киргиза, таджика, туркмена) — только 0,21 десятины, т. е. в 15 раз меньше. Таким образом при остром безземелии вообще коренное население, составлявшее 94 % всего населения края, владело только 42,4 % всей обрабатываемой площади, а остальные 57, 6 % приходились на долю русских переселенцев. Из оставшихся в руках местного населения земель значительная доля в свою очередь была сосредоточена в руках байско-манапских имущих элементов (По Казахстану в целом к 1916 г. изъято было всего до 40 млн. га удобной земли под переселение и в ведение казны.) По Пишпекскому уезду Киргизстана всего изъято было к 1915 г. из пользования киргиз 712 089,23 га. Бывший Пишпекский уезд считался наиболее густо заселенным переселенцами (русские составляли большой процент населения уезда). По данным б. переселенческого управления, в 1915 г. в Ферганской части Киргизстана занято было до 82 тыс. га земли — здесь создалось около 50 русских селений.

Кроме земель, занятых переселенцами, значительные территории отобраны были у киргиз в государственный фонд казеннооброчных статей. Особенно усиленно шла колонизация Киргизстан перед восстанием 1916 г. Хотя при колонизации предполагалось сохранить за коренными киргизами их насиженные места, постройки и обработанные поля и пастбища, но в дальнейшем административные захваты таких территорий, по мотивам ли государственной важности или удобства переселенцев и т. д., становились все более частыми.

До 50 % русских переселенческих хозяйств прибегали к найму батраков; к их найму прибегали и киргизские манапы. В батраки шла главным образом киргизская беднота, постепенно лишавшаяся земли, почти не имевшая скота, отчасти и русские переселенцы-новоселы. Вся колонизационная деятельность царской власти сопровождалась неограниченным произволом и злоупотреблениями туземных волостных, аульных старшин и биев (судей), заодно с царскими приставами и уездными начальниками беспощадно грабивших кочевое население.

В результате подобной колонизационной политики, особенно за время с 1902 по 1913 г., количество населения в Киргизстане сократилось на 8–9 %.

Бесчинства царской администрации в продолжение более чем полустолетия фактического владычества царизма и гнет манапов привели к обнищанию киргиз. Колониальная политика царизма и система его управления привели к усилению национального антагонизма между переселенцами и киргизами, который переплетался с классовыми противоречиями: кулацкое русское крестьянство и казачество вели хозяйство хищническим способом, и благополучие их зиждилось главным образом на зксплоатации киргизских батраков.

После покорения Киргизстана царская власть всецело опиралась на манапов и проводила через них свою политику. Манапы в предреволюционный период представляли собой не только феодальный элемент, но среди них появляются и манапы-баи — носители торгово-капиталистического начала. Эти манапы-баи, сосредоточивая у себя средства производства (земледельческие орудия, семена, производителей скота и т. п.), закабаляли пухару («черная кость»), сдавая ей землю на условиях издольщины и снабжая средствами производства и продуктивным скотом на условиях отработки. Скапливая в своих руках значительные денежные средства, они занимаются ростовщичеством. Русским переселенцам-кулакам они продают общественные киргизские земли и т. д.