№ 38. Копия прошения кара-киргиз Пржевальского уезда на имя российского консула в Кульдже

[92]

Мы, кара-киргизы Пржевальского уезда, Курткамерганской, Багатинской, Кунгейаксуйской, Тюпской, Курмектинской, Кенсуйской, Тургенской, Бехназарской — всего 8 волостей, пришли к границе в количестве 4 595 кибиток. Среди пришедших есть много женщин и детей. Прошение наше заключается в нижеследующем: принадлежащие нам земли от нас взяли под предлогом, что мы не отбываем воинскую повинность, нам же предоставили горы. Но горы, занятые лесом, оказались казенными. На скот и юрты наложили подать. Поля отошли к крестьянам, а горы отошли в казну, и нам нечем было жить. Отопляться нам тоже было очень затруднительно. Цены на лес повысились в 5 раз, так что деревья дошли от 3 до 15 (рублей штука. Билеты[93] заставили брать по два раза в год и бедные не в состоянии делать это, а если срубят одно дерево, то лесная стража составляет протокол на 10 деревьев.

Каждая волость ежегодно платила штрафы по нескольку тысяч рублей, причем, кто был в состоянии, тот платил, а бедные отсиживали под арестом. Призывали помогать России в войне, и мы помогали раз пять. Кроме двух налогов, которые мы платили каждый год, на нас еще наложили на каждую юрту по 4 рубля. Взято налога с 80 юрт. Понадобились юрты для армии, попоны для лошадей. Заставили нас, по распоряжению губернатора, сеять опий и установили таксу по 12 рублей за фунт, а если кто будет продавать на сторону, то приказали сажать в тюрьму на 4 месяца или платить 500 рублей штрафа. Оказалось, что мы потерпели убыток. С нас взяли приговор о том, чтобы мы отдали на службу с 19 до 31 года, а если не отдадим, то будем расстреляны, но молодежь, не слушавшись старых людей, стали бежать. Уездный начальник говорил, что молодежь бежит по нашему убеждению, и потому мы были наказаны. Сидевшие в тюрьме и показавшиеся на глаза, кроме татар, были убиты — это говорили нам бежавшие раненые из Пржевальска.

Услышав такие вести, испугавшись и думая, что нас ни одного в живых не оставят, стали бежать к границе Китая, жившие по дороге крестьяне начали стрелять, сколько ими убито — неизвестно. Оставшиеся в живых лишились скота, юрт, а сзади гнали нас войска. Китайские власти задержали нас на границе. Сейчас у нас нет пищи, юрт и корма для лошадей, на которых бежали. Наступает зима, для нас и скота будет плохо.

Обращая внимание на наши слезы, просим направить наше прошение к вашему начальству, так как у нас нет хлеба и соли и потому обращаемся к вашему высокородию, не найдете ли возможным помочь нам. Расписавшись, приложил печати.

(Следуют подписи и печати).

Верно: секретарь консульства Л. Зилькевич.

№ 39. Выписка из показаний Канаата Абукина

[94]