Я начал свою общественную деятельность с 25 лет, занимая различные выборные должности по народному управлению. Первое время моей службы по выборам отношения с русским населением были хорошие — ни ссор, ни других недоразумений не было. В то время начальство в лице уездных начальников в выборы не вмешивалось и выборы шли шарами. Избирались на должность лица, пользующиеся доверием народа. В Пишпекском уезде так шло, пока не ушел с должности уездного начальника Затинщиков, который соблюдал интересы киргиз. Со вступлением лет 6 тому назад на должность уездного начальника подполковника Путинцева порядок выборов изменился, а именно: под давлением начальства начались выборы только богатых людей. Делалось это так. Богатые люди были близки к уездному начальнику Путинцеву, участковому приставу Токмакского участка Кутукову, а после него Байгулову, заведующему полицейской частью Меньшикову, и эти начальники в пользу богатых людей оказывали свое влияние на выборы. Так, под давлением уездного начальника был выбран волостным управителем Толкановской волости Ашир Узбеков, а в Джамансартовской волости Дардаил Абдуллин. Эти лица восполняли свои расходы с населения. По всему видно, что они платили уездному начальнику… Так, в этих волостях собирались деньги «чигын» со специальным указанием, что это для уездного начальника…
Под давлением пристава Байгулова прошли в волостные управители: в Абаильдинской волости сын Мананова, в Темирбулатовсхой волости Мамонкул Эсиналиев, в Сусамырской волости Кудайбергень Раимбеков, которому помогали Путинцев, Байгулов и заведующий полицейской частью Меньшиков. В Сарыбагишевской волости давление на население оказывали и Путинцев, и Байгулов в пользу Шабданова. В Атекинской волости под давлением Байгулова прошел Баимбер Баранбаев.
Давление заключается в том, что во время аульных выборов, когда избираются выборщики в волостные выборы по приказанию руководителя выборами, уездного начальника или пристава, если видит, что больше народа на стороне противника их протеже, то при помощи джигитов путают выборщиков и признают за большинство именно ту партию, которая стоит на стороне его протеже. Таким образом, от этого именно «большинства» согласно степному положению выбираются все выборщики, независимо от того, сколько было на противоположной стороне, и выборщики, по одному от 50 кибитковладельцев, все выбираются от большинства. Таким образом, и на волостном сходе выборщики оказываются в большинстве их протеже, уездного начальника или пристава. «Чигын» для начальника собирается со всех кибитковладельцев. Дело в том, что деньги обыкновенно платятся начальству до выборов, а уже после собираются с кибитковладельцев. Выборы в волостные управители и на другие должности были в прошлом году, а осенью, в прошлом же году, объезжали загорные волости пристав Байгулов и зав. заторными волостями Меньшиков, а после их проезда собирали по Абаильдинской волости «чигын» по 1 р. 50 коп., в Кочкорской волости, по 3 рубля, в Темирбулатовской волости no 1 р. 50 коп.; в Абаильдинской волости около 100 кибиток, в Кочкорской около 900, а в Темирбулатовской около 500.
В январе этого года вновь приезжал пристав Байгулов с Меньшиковым и после их проезда собирали «чиган» в Абаильдинской волости по 1 р. 80 коп. с кибитки, в Темирбулатовской — по 1 р. 40 коп., сколько в Кочкорской — не знаю.
В других загорных волостях собирали также, но сколько именно я не знаю. К этому добавлю, что другие законные сборы у нас собирались отдельно и «чигын», о котором я говорю выше, ничего общего с законными сборами земскими, податными сборами и сборами пожертвований не имеют. Пожертвования на дело войны собирались по приговорам. Я не скажу, чтобы было давление при пожертвованиях. Жертвовали много. Так, в январский приезд пристава Байгулова были собраны пожертвования от 100 богачей, причем из них жертвовали по 30 руб., по 15 руб. и по 10 руб. именно такими цифрами. Эти деньги были переданы волостному управителю Карасеву в присутствии стражника завед. Меньшикова, но дошли ли эти деньги по назначению мне неизвестно. Во время этих приездов собирались приставом, как судебным приставом, деньги по испольнительным листам и ему прогонные деньги как судебному приставу.
За время моего служения на выборных должностях были и лица, которые не брали с киргиз. Так, служивший завед. полицейской частью загорных волостей Матвеев и бывший Токмакский пристав Чубаков были честные и никогда ничего не брали с киргиз. Пристав Байгулов с семьей, которая у него большая, и джигитами приезжают как бы в гости к богатому киргизу и что понравится просят у киргиза подарить. Они объезжали почти всех богачей киргиз в сопровождении волостного управителя и брали лошадьми, коровами, а главным образом деньги. Был Байгулов с двумя сыновьями у моего сына Карыкпая и у него 152 взяли волчью шубу и 300 (р. деньгами. Если посмотреть у пристава Байгулова, то эту шубу я думаю можно найти. Она волчья, крытая темносиним сукном, нашлись бы и ковры и другие вещи.
Эти поборы, это вмешательство в выборы и вообще несправедливость и были главными причинами бунта в Пишпекском и Пржевальском уездах…[95]. Лошадей для поездок брали в большинстве бесплатно — очень редко кто платил прогонные деньги, а администрация в лице уездного начальника, пристава и другие никогда прогонов не платили…[96] )
Несколько последних лет начал практиковаться способ взыскания с киргиз денег за пропавший у крестьян и казаков скот в административном порядке, т. е. по приказанию начальства. Мне известны факты, что крестьяне ложно показывали, что у них пропал скот, и администрация заставляла платить за скот, которого не существовало. Такие случаи были часты в селении Столыпине и киргизам Кочкорской, Борунчинской, Джуванарыкской и др. волостей приходилось платить за этот скот. За этот якобы пропавший скот заставляли платить и мою, Абаильдинскую, волость, несмотря на то, что она отстояла за 60 верст, и я с трудом уговаривал завед. полицейской частью Меньшикова не взыскивать с нас, так как мы здесь не причем. Кем введены были эти правила о взыскании с киргиз за пропавший скот, я не знаю. Все это отражалось и на отношении сторожил — русских к киргизам. Отношения их испортились, хотя и не в такой степени. Таким образом, между русскими, главным образом новоселами, и киргизами установились враждебные отношения, со стороны русских явные, а со стороны киргиз — скрытые против русских.
Исправляю свое показание, относительно пожертвований 10 богачами денег на нужды войны. Это пожертвование было не добровольное, а по требованию пристава Байгулова, который в нашей волости заявил, что в других волостях богатые люди жертвовали по 60 руб. Мы начали упрашивать, чтобы с нашей волости взяли меньше, говоря, что деньги и разные вещи мы уже жертвовали по нескольку раз. При обращении администрации к киргизам о пожертвовании, администрация указывала, что нас не берут на военную службу, что мы не оказываем помощи людьми и что взамен этого мы должны жертвовать деньгами и вещами. Так, осенью прошлого года заведывающий полицейской частью загорных волостей Меньшиков собрал «манапов» и должностных лиц всех 9 загорных волостей на урочище Ак-Ущук (Белая Высота) и говорил нам, что мы освобождены от несения воинской повинности, а потому должны помогать русским деньгами и вещами.
Мы охотно пожертвовали от рубля до 25 руб. Я лично пожертвовал 10 руб. Деньги там же сдали наличными Меньшикову. Меньшиков никому квитанции не выдавал, а записывал в твоей записной книжке. Учесть, сколько именно тогда пожертвовали, трудно. Народу съехалось много и пожертвовали деньги больше чем 1 000 человек. Во всяком случае в среднем пожертвования были не Менее 5 руб. с человека. Приговоров на пожертвования в тот раз и в то время, когда собрали деньги с 100 киргизов нашей волости, пристава Байгулова не было.