— Во дурной, — сказал Сорока. — Ты что ж думаешь: не пробьемся? И хуже бывало. А ничего, живы.
— Чего ж хуже? — сказал Мишка. — Хуже не надо!
— Хуже, брат, когда один. Вот, не к ночи будь сказано, попался ты к белым, и никого своих. Один. Это, скажу тебе…
— Да ты-то почем знаешь?
— Так уж. Знаю. — Сорока сорвал травинку, пожевал, бросил. — Видал я прошлым летом паренька одного, — сказал он. — Побывал он у белых. Пареньку-то лет двадцать, а седой.
— Что говорить, — сказал Мишка. — Одному попасться — хуже нет. Гиблое дело.
Из кустов бесшумно вынырнул Никита.
— Вася, до комиссара!
— Есть! — Сорока встал, оправил гимнастерку. — Что там, не знаешь?
— Знаю, — сказал Никита.