Старуха только пуще залилась слезами. Слезы, величиной в горошину, катились по ее желтому, дряблому лицу.
— Не тебя! — крикнул Ирмэ. — Его! Вот! — Он направил дуло на мальчишку.
Ирмэ угодил метко: старуха стихла. Она еще плакала, но молча, голоса не слышно было.
— Давно бы так, — сказал Ирмэ. Он оставил винтовку, сел со старухой рядом и заговорил мирно, по-дружески:
— Никак, бабка, ты нас за бандитов принимаешь? А?
Старуха покосилась на него — настороженно я испуганно — и не ответила.
— И не угадала, — сказал Ирмэ. — Какие мы бандиты? Что ты?
— А вы кто такие? — всхлипывая и вздыхая, спросила старуха.
— Рядские мы, — сказал Ирмэ.. — Ты сапожника Меера, рыжего, знала?
— Знала, — вздохнула старуха.