— Она нас за бандитов принимает, — сказал Иоганн.
— Вот дура-то! — сказал Хаче. — Теперь ее не угомонишь. Пропало.
— Погоди, Цыган, — сказал Ирмэ. Он подошел к старухе и медленно провел перед самым ее носом заскорузлым, в мозолях, указательным пальцем:
— Баб-ка! — сказал он протяжно. — До! Будет!
Старуха и глазом не сморгнула. Она раскачивалась, как маятник, и выла.
— Не выть! — сказал Ирмэ. — Чуешь?
— Голые мы теперь, босые! — причитала старуха.
— Вот ты как! — угрожающе проговорил Ирмэ. — Ладно!
Сдернул с плеча винтовку, перекинул ее на руку и щелкнул затвором.
— Ладно! Коли ты так — мы этак! Застрелю! — рявкнул он вдруг страшным голосом.