— Не бойся, — сказал Иоганн. — Мы не бандиты. Мы не убьем.
— Кто тебя знает, очкастого-то! — проворчал старик и, насупившись, сел рядом с мальчишкой. Он сидел и бормотал что-то про себя. Что — не понять, не то «вот гус-то какой, хосподи, хосподи», не то — «не пускай такого, поди, поди».
Хаче принялся будить старуху.
— Слышь, тетка, — сказал он, тормоша ее за плечо, — как тут пройти к казенному лесу, а?
Старуха со сна ничего не соображала. Не открывая глаз, она что-то лопотала, дичь какую-то порола, тыкала куда-то пальцем и называла Хаче «Андрюшкой».
— Да проснись ты! — обозлившись, крикнул Хаче. — С тобой говорят.
Старуха от крика присела. Присела, уставилась на Хаче выпученными, круглыми от страха глазами и вдруг завыла. Хаче растерялся.
— Спятила, тетка? — сказал он. — Чего воешь?
Но старуха не унималась. Она обхватила руками голову, раскачивалась и голосила.
— Ай-ай! — голосила она. — Или мало нас пограбили? Мало нашей крови попили?