Обыкновенная история; но не понимающие эффектных драм люди отовсюду говорят старухе:
— На-кась тебе, бабушка, семитку.
— Поди, я тебе покажу нашу Варшаву, — благодарит старуха.
— Рюмочку, старушка, поди пропусти!
— И тебе покажу. Погоди только немного. Что, лучше небось Москвы-то?
— Москва, бабушка, прямо тебе сказать, не в пример лучше Аршавы.
— Папиросочки не хочешь ли? — спрашивает у польки кринолин, внимательно следивший за ее рассказом.
— Не курю я их, милая. Тогда девушки не курили, а у вас не привыкла.
Кринолин конфузится.
— На вот, бабушка-голубчик, продай кому-нибудь, — и при этом кринолин, в сильном замешательстве, сует старухе потертый бумажник. — Я вот только папироски выну.