— Возьми, ешь, тут еще хватит тебе. Хоть один раз в жизни, — добавил поп, — попируй и скажи, что ты ел лучше, нежели сам папа римский.
— Дай бог тебе такое кушанье на всю будущую жизнь, — проворчал сквозь зубы Ян и выбросил кости на улицу собакам, которые были, конечно, более приспособлены к подобного рода кушанью, чем Ян и даже папа римский.
Прошло еще три недели, и Ян так ослаб и похудел, что ежели бы его встретила родная мать, то вряд ли бы узнала.
Он ходил покачиваясь и еле держался на ногах. Бедняга наверняка шел столбовою дорогою к гробу, если бы его собственные догадки не подали ему исцеления.
Ян стал пристально наблюдать за попом. Он заметил, что во время жертвоприношения пи одна копейка не могла упасть на блюдо, чтобы поп не поставил ее в реестр. Всегда поп смотрел одним глазом на прихожан, а другим в руки Яну. Взоры эти были подобны вечному движению, так что он умел счесть все, что ему подавали.
По окончании службы поп тотчас отнимал у Яна «блюдо» с деньгами и ставил его на престол.
Все время покуда жил или, лучше сказать, умирал Ян у попа, он не мог спроворить ни одной копейки.
После того, как весь доход запирался в сундук, поп говорил Яну:
— Смотри, дитя, как духовные люди живут в великой трезвости.
Между тем Яну удалось заметить, что поп часто ходит к умершим или к родственникам, или к своей собратии и там он ест, как волк, и пьет, как пьяница.