Надо много упорства, труда и мужества, чтобы преодолевать и побеждать все природные суровые условия жизни.
Но недаром Норвегия родина неутомимого и смелого путешественника Нансена, о котором вы, наверно, слыша ли и как о неустрашимом исследователе северных стран и еще как о верном друге детей, который один из немногих пришел с широкой помощью детям Советской России в страшные годы недавнего голода.
В книге, которую вы сейчас будете читать, говорится о норвежской школе. Вы будете читать о школьниках, и, хотя вы сами школьники, многое вам покажется непонятным и незнакомым. И это не потому, что это норвежская школа, а потому, что это старая школа, гимназия, о которой вам, к счастью, приходится читать только в книгах, не испытав на себе все ее прелести. А ведь норвежская школа была гораздо лучше наших русских гимназий.
Хотя прошло уже очень немало лет, но часто утром я просыпаюсь с тяжелой мыслью — надо итти в гимназию.
О, что за скучная, тяжелая мысль, которая мучила меня (да и не меня одного, конечно, а всех гимназистов) целых восемь лет!
Мы шли туда не с радостным любопытством узнать сегодня еще что-нибудь новое, интересное, — шли отбывать скучную тяжелую повинность.
Наши учителя были тюремщиками, которые были обязаны зорко следить, чтобы ни одна свободная, смелая мысль не родилась в нашей голове.
Царское правительство и буржуазное общество больше всего боялись свободной, молодой мысли.
Поэтому-то нас глушили латинским и греческим языками, языками давно вымерших народов, которые должны были бы изучаться лишь немногим и специалистам и учеными.
Поэтому-!о в истории мы учили только про царей и очень мало о народах.