— Да, мой мальчик, тебе, очевидно, самой судьбой суждено было быть побитым. Ты можешь принять наше прощение, и мое, и ректора, с спокойной совестью.
— Да, — торжественно произнес Свен Бидевинд и поглядел на отца большими, серьезными глазами, или, вернее сказать, одним большим, другим маленьким, — потому что правый сильно заплыл под ярким синяком.
XI
ЭКЗАМЕН
— Господа, через две недели экзамены. Помните это!
— Ой, ой, ой! Через две недели экзамены!
Был июнь. Стояли сильные жары, а при мысли
о надвигающихся экзаменах становилось как будто еще жарче. Некоторые предметы были сильно запущены, другие меньше. Только история была в точности окончена к 1-му июня, и последние часы могли пойти на повторение, да и то не спеша.
Хуже всего обстояло дело у Свеннингсена. Он последнее время был ужасно зол и совершенно измучил мальчиков огромными уроками но грамматике и переводам.
Немецкие уроки проходили, как гроза, под громы Свеннинга, слово „экзамены“, как молния, то и дело сверкало в воздухе, на скамьях всегда кто-нибудь проливал обильные потоки слез. Шестерки и пятерки так и сыпались.