Свен Бидевинд сам себе удивлялся все это время. Он совсем не боялся экзаменов. Он боялся сознаться в этом даже самому себе, он чуть ли не радовался им.
Провалиться он не мог. Кандидат Ланге так подогнал его по математике, что он понимал почти все. Остальные предметы уже давно шли у него настолько хорошо, что ему нечего было бояться. Он даже твердо решил, что получит единицу по истории.
С этими экзаменами окончится трудный, полный тяжелых воспоминаний год, за ним будут длинные летние каникулы, а потом новый учебный год, новый класс, новая жизнь. Все заботы и грехи прошедшего года будут забыты. Он получит, конечно, не совсем хороший балл за поведение, ну, с этим можно еще помириться. Зато скучный и однообразный школьный порядок дня нарушится; экзамены казались ему скорее интересными, чем страшными; по одному предмету в день — это похоже чуть ли не на самые каникулы.
Зубрение в классе было в полном разгаре. Каждое утро, собираясь в классе, мальчики обменивались новостями о том, кто и что успел сделать.
— Я повторил 30 страниц истории.
— Я вызубрил всю норвежскую грамматику.
— Я повторил все от человека до однокопытных и т. д.
Некоторые собирались группами на пристанях или за городом и повторяли вместе. Серен Мандрабер каждый день приходил на два часа к Антону Беху и проходил с ним немецкие переводы и математику.
Свен Бидевинд учился один. Он попробовал однажды примкнуть к группе, учившейся на пристани Нагеля, но мальчики только развлекали его. Он ушел в городской сад и сел один на скамью в самой глубине, куда никто не заходил. Дело пошло не лучше. Малейший ветерок, шелестевший в верхушках берез, шмели, птицы, — все отвлекало его от книги. Он ушел домой и заперся в своей комнате. Там ученье пошло на лад, там в голову не приходили мысли о каникулах, лете, свободе…
Он целые дни просиживал у себя в комнате и внимательно прочитывал один учебник за другим. Каждый день он отмечал, что было пройдено, рассчитывал сколько осталось и сознавал, что хоть с трудом, а заметно подвигался каждый день все ближе и ближе к цели. Иногда ему было очень трудно усидеть дома; усидчивый труд был ему слишком непривычен, а за окном светило солнце!..