Но он задержался.
По пустырю к дому шла Наташа и рядом с нею незнакомая женщина в синей вязаной кофточке и коричневом берете. За ними бежала Женя Полукрюкова со своим неизменным четырехцветным мячом в руках.
— Мамочка, здесь даже волейбольная площадка есть! — крикнула она. — Я тоже всегда-всегда буду играть в волейбол, и Федуня тоже!
— Самая нужная снасть в хозяйстве имеется, — пошутила женщина и поправила бант на голове Жени.
— Здесь вам будет хорошо, Галина Алексеевна, — сказала Наталья. — Это лучшее место на горе. Вид такой красивый, и удобства есть. А весной к нам газ проведут.
— Да разве я против, голубушка моя, — заговорила Галина Алексеевна. — И мой Степа уже у городского архитектора был, у землемера, хоть сейчас можно строиться, да уж не знаю, как осилим. Занят Степа, учиться еще пойдет… В Половчанске у нас дом был не ахти какой, и здесь мы сняли немудрящий. А хочется пожить по-людски. Очень меня газ привлекает. Видела я в Москве, у родни, газовую плиту. До чего же чисто, культурно!
Она говорила весело и просто, будто знала Наталью издавна, и Пане показалось, что он тоже давно знаком с Галиной Алексеевной и что она всегда была в этой вязаной кофточке, в этом коричневом берете. И если в первую минуту, вспомнив о Феде Полукрюкове, Паня посмотрел на будущую соседку неблагосклонно, то в последующую минуту почувствовал, что при Галине Алексеевне невозможно хмуриться.
— А главное, чтобы соседи выдались хорошие, самое это дорогое дело, — продолжала Галина Алексеевна. — Хороший сосед и дрова рубит, да нас не разбудит, хороший сосед раньше солнышка на весь день «будь здоров» скажет. — Она остановилась против Натальи, преградив ей дорогу: — Я Степе велю из-за одной такой соседушки здесь построиться. Красота ж ты моя, девушка!
Она засмеялась, взяла Наталью за плечи, заставила наклониться и звучно поцеловала в щеку. Это получилось очень странно: Наталья будто испугалась, уронила руки, что-то шепнула и убежала домой.
Женя бросила и поймала мяч.