— Ты, Паня, скажи матери, чтобы домой меня скоро не ждала. В буфете рудоуправления закушу. Разве в такой день из рудника уйдешь! — И Григорий Васильевич стал спускаться по лестнице.
Волевик
Некоторое время Николай Павлович и Паня шли матча позади ребят, которые с шумом носились по пустырю.
— Вчера мы долго разговаривали с твоим отцом, — сказал Николай Павлович. — Григорий Васильевич рад, что ты хочешь стать отличником.
— Я бате слово дал, даже обязательство взял, — ответил Паня.
— Приятно слышать, — кивнул головой Николай Павлович. — Крепко, значит, тебя пробрала кличка, полученная от Полукрюкова. Часто ты ее слышишь?
В его голосе Пане послышалось сочувствие, и на сердце сразу стало горько, в носу зачесалось.
— Проходу не дают, — сдавленным голосом проговорил он. — На заборе каждый день пишут, по телефону дразнятся… Сегодня карикатуру в почтовый ящик подбросили, будто я Панька Отрепьев… Батя вынул ее с газетой, расстроился…
— А ну, успокойся, — сказал Николай Павлович.
— Я ничего… — сглотнул слезы Паня.