— Думаешь, твоим товарищам было легче, когда ты с насмешкой говорил о их родителях? Теперь ты на себе испытал, как больно, когда затрагиваются сыновние чувства…
— Увидят они, покажу им Паньку-самозванца! Увидят! — воскликнул Паня.
— Так, так… — В голосе Николая Павловича послышалась насмешка. — Вижу, что из всего этого ты сделал один вывод: хочешь отомстить товарищам пятерками за то, что они учат тебя жить, требуют, чтобы ты стал достойным своего отца. Ну, надо сказать, не много ты пока понял. Жаль!
— Я… — начал Паня, но не смог совладать с собой, махнул рукой и, задержав шаг, отстал.
Издали он увидел, как Николай Павлович подозвал Романа и они пошли вместе, разговаривая, причем Роман раз-другой обернулся к Пане. «Обо мне говорят», — подумал он с неприятным чувством.
— Пестов! — донесся до него голос Николая Павловича. — Иди-ка сюда.
Когда насупленный Паня неохотно подошел, Николай Павлович сказал:
— Послушай, Пестов, что говорит Роман Иванович, тебе будет полезно.
— Я говорю о том, что если у тебя, Панёк, есть воля, — при этом Роман сжал кулак и тряхнул им. — так ты сможешь быстро подтянуться. Вот тебе живой пример. — Роман ткнул себя пальцем в грудь. — В пятом классе я и некоторые другие ребята из моего звена учились очень посредственно, а стали мы готовиться в комсомол, объявили себя волевиками и так взялись за работу, что вся школа зашумела…
— Волевиками себя объявили? — улыбнулся Николай Павлович.