— Ясно, уважаю.
— Ясно, положим, потом будет, когда сам работать пойдешь и не хуже его сработаешь. — Он прервал себя: — Ну, отдохнули — дальше будем стараться. — И спросил у Пани: — Как думаешь, молодой человек, не потеряли тебя дома?
Это значило, что пора уходить.
Домой Паня пришел полный впечатлений.
— Мам, Анисим Петрович уже доску почета выклеивать начал! Ох, и красиво! — крикнул он с порога. — А карнавал какой занятный был! И кабинет мы открыли, я рапорт отдавал… Где ты, мам?
Он вошел в «ребячью» комнату и прирос к пату.
Под таблицей «Режим дня» стоял письменный стол с тремя ящиками в тумбе, не очень большой, но вполне настоящий, и вся комната уже пахла новым столом — свежим деревом и лаком. А старый стол, которым Наталья и Паня пользовались совместно, будто стесняясь нарядного новосёла, отодвинулся к ширме, то-есть перешел в распоряжение сестры. Значит, новый стол принадлежит Пане? Да разве только стол! А лампа с зеленым абажуром? А письменный прибор из серого ангидрита с каменным бокалом для карандашей?
— Твое обзаведение, — сказала мать, с улыбкой глядя на ошеломленного Паню. — Отец стол из магазина привез, проводку для лампы переделал, чуть на совещание к генерал-директору не опоздал. Только бы ты за ученье взялся. — Мать снова похвалила таблицу: — Понятно все разрисовано, часы да часы. А у тебя часов-то нет…
Из широкого кармана своего передника она вынула маленький квадратный будильник и поставила рядом с письменным прибором:
— Ты с ним аккуратнее обходись, не сломай мой подарочек. Все во-время делай…