На стене возле пионерской комнаты появился новый стенд: «Учитесь так, как трудятся герои пятилетки!» Портретную галерею передовиков на этом стенде, конечно, открывал Григорий Пестов.
Ребята рассматривали стенд, называли фамилии горняков, перечисляли их награды…
— Пань, на минутку!
Егорша, пришедший вслед за Паней, потащил его в конец коридора, схватил обеими руками за лацканы пиджачка, и у Пани заныло сердце. Острое личико Егорши было таким ожесточенным, в его зеленоватых глазах горела такая ярость, что любой испугался бы.
— Ты что, ты что делаешь? — спросил Егорша. — Ты понимаешь, болванище, что делаешь? Или у тебя нет никакого соображения?
— А что я такое особенное сделал? — пролепетал Паня.
— Ты сказал, что Степан на траншее совсем ни к чему, что Пестову придется за него работать… Я сам слышал и другие тоже.
— И ничего подобного? Я говорил ребятам, что мой батька взялся выучить Степана и выучит… А вы слышали то, что я напоследок сказал? Ясно дело, если Степан не справится, так батя хоть даже за троих сработает, а траншею не затянет.
— А твой батька? Твой батька тоже говорит, что Степан, может быть, не справится?
— Нет, батя хвалит Степана, батя в нем уверен…