Это был Егорша. Рядом с ним шел Федя Полукрюков.
— Пестов, значит, с сегодняшнего дня ты будешь учить уроки по-новому? — с места в карьер спросил Егорша.
— Решено и подписано! — Паня стукнул портфелем по колену. — Учу все уроки в тот самый день, когда они заданы. Роман Иванович тоже так учился, и ничего себе получилось — он отличником был.
— Видишь, Федя? — Егорша снова обратился к Пане: — А с кем ты еще говорил? Кто из ребят берется?
— Вадька… А Самохины еще не решили, они на стадион идут болеть за команду «Горняк». — Паня добавил: — Знаешь, какую волю надо иметь, чтобы так заниматься! — И он тряхнул крепко сжатым кулаком, повторяя выразительный жест Романа.
— Да, это уж будьте уверены! — Личико Егорши стало важным. — Так вот что, Пань, ты берись, давай пример, а мы с Федей других ребят уговорим.
— А тебе, Полукрюков, зачем? Ты же и так в половчанской школе отличником был, — сказал Паня.
— Это ничего не значит. Полукрюков о всем звене беспокоится, понимаешь? Он такую штуку придумал, что школа ходуном пойдет. — Егорша спросил у Феди: — Сказать Пестову?
— Скажи, конечно, — разрешил Федя.
— Мы, Панька, завтра устроим сбор звена, всё обсудим, а потом… — Егорша стал под салют и торжественно произнес: — «Первое звено просит совет пионерской дружины присвоить ему имя звена не знающих поражений!» Понял?